Что остается от человека

Я хочу рассказать про своего деда.
Его все называли Орлом. Так отзывались о нем многие: и соседи по московской высотке, где он жил, и старики в деревне, и однополчане в двух послевоенных письмах, хранящихся в старой шкатулке.
Трудно писать о человеке, которого я ни разу не видела при жизни. Знаю, что он не был Героем труда, олимпийским чемпионом или олигархом.

Но мне всегда было интересно, чем смог он заслужить такую уважительную характеристику.

Родился дед под Владимиром. Ушел в армию совсем молодым, прошел всю войну, заслужил орден Победы и медаль. В какой-то справке написано: «Поднял в бой роту, ворвался первым в немецкий окоп и взял в плен офицера и радиста».
После войны трудился до пенсии на заводе. Получал благодарности за доблестный труд.
Выйдя на пенсию, оставил Москву и уехал в деревню, на малую родину. Поселился в стареньком отцовском срубе и начал свою вторую жизнь.

Косая сажень в плечах, рост 192 см, статный голубоглазый блондин с серебряными волосами и открытой улыбкой. Были же раньше такие красавцы!

Он всему учился быстро и работал с настроением: разрушил старый сруб и поставил почти в одиночку новый большой дом, рядом выросла крохотная банька.
Начал осуществлять свои идеи. Идей было много.
Сначала он поставил пасеку. Ездил к специалистам и слушал советы. Не ленился, целыми днями что-то организовывал, добавлял и прислушивался к жужжанью внутри ульев. Странно, но пчелы почему-то его не кусали. Ни разу!

Посадил сад, разбил огород.
Он научился выращивать цветы. Гладиолусы у него были ростом больше метра. Сложные цветы, так говорят цветоводы. А он без всяких знаний, без Тимирязевской академии таких красавцев выращивал! Говорят, приезжали к нему за советами со всего Подмосковья. Не отказывал – объяснял, показывал, даже делился луковицами.

Сила в руках была у него неимоверная – запросто гвозди гнул.
За что бы он ни брался, все у него получалось, работа спорилась, даже топор у него в руках просто пушинкой летал. Казалось, что и не дрова он колет здоровенным колуном, а так, играется.

Любил выпить (в меру) и погулять. Какая же деревня без послевоенного застолья? Какое же застолье без гармониста на почетном месте? Женщины в платочках на плечах негромко проговаривали частушки, порой матерные. В какой-то момент дед делал особый знак гармонисту и звучала «Цыганочка». Дед еще и плясать умел отлично, так что «Цыганочка» у него была с фирменным выходом, замысловатыми коленцами, отстукиваниями, присядкой и лихим присвистом. На лицах расцветали улыбки, а малыши подглядывали и учились. Мне рассказывали, что так было.

Между делом дед даже завел козу. Хотел вырастить особенных беленьких козочек с ценным мехом. Но не получилось. Коза попалась капризная и каждую ночь ухитрялась сбегать из загона. Дед искал ее по всей деревне, заковыристо ругаясь от всей души. В конце концов коза вообще пропала или увел кто-то хитренький.

А еще дед научился плести корзины. В сарайчике за домом я как-то нашла заготовки лозы и незаконченные корзины, развешанные по стенам. Попыталась закончить корзины – не получается! Непростое это дело, сложное, учиться надо.

Благоухали цветы, жужжали пчелы, росли в саду ягоды и фрукты. А он все придумывал что-то, экспериментировал, планировал. А потом умер. Сразу. Быстро. Вдох и выдох. И нет человека!

Прошло более 30 лет.
Дом стоит. Бегают по саду внуки.
Выродились гладиолусы – торчат из земли крохотные хвостики.
Как-то ночью соседи дихлофосом потравили пчел. Кусались. Мешали. Хорошо, что дед не видел этого, не перенес бы. В сарае засохла лоза. Не нужна оказалась, а выбросить жалко.

Раз за разом пытаюсь проанализировать жизнь деда. Не Данко, не «Буревестник». Простая жизнь, простые хлопоты. Его сущность: просто любить саму жизнь и все делать с любовью. Его девизом было: «Жизнь прекрасна!».

Фото из архива Стефании Самсоновой